|
 |
|
|
|
 
|
  |
До выхода книги Карла Поланьи в нашем распоряжении уже было три переводных текста, включая одну из глав «Великой трансформации» [1]. Однако читающей публике данный автор по-прежнему известен мало. Теперь есть основания полагать, что подобная ситуация скоро изменится. Заметим, что Поланьи уже занял место одного из наиболее цитируемых классических авторов в области экономической социологии. Первоначально его популярность касалась скорее более «мягкой» европейской традиции. Однако со временем выяснилось, что и в США у него немало приверженцев. Не случайно за год до выхода российского перевода именно в США появилось новое издание «Великой трансформации» с предисловиями экономиста Джозефа Стиглица и экономсоциолога Фреда Блока [2]. Что же, собственно, произошло, что особенного предлагает нам Карл Поланьи? Дело в том, что на протяжении большей части ХХ столетия шла упорная борьба между двумя крупными идеологическими течениями – марксизмом и либерализмом. Именно этим противостоянием во многом определялась ситуация в экономических и социальных науках. Фактически это была борьба между парадигмами планового хозяйства и свободного саморегулирующегося рынка. В результате этой борьбы к исходу столетия марксизм потерпел серьезное поражение – как теория и как совокупность практик. Однако утрата им многих позиций, вопреки ожиданиям теоретиков вроде Ф. Фукуямы, не привела к безраздельному торжеству либерализма, опять-таки ни в теории, ни в поле практической деятельности. Выяснилось, что когда одна из сторон великого противостояния начинает разрушаться, это не может не привести к негативным последствиям и для противоположной стороны. Перечерчивание идеологической карты неизбежно подталкивает к поиску иных (третьих) путей. И здесь Карл Поланьи оказался более чем кстати. Напомним, что его «Великая трансформация» появилась в 1944 г. – одновременно с либеральным манифестом Ф. Хайека «Дорога к рабству» [3]. И книгу Поланьи можно считать антитезой – своего рода антирыночным манифестом. Однако его жесткая критика концепции саморегулирующегося рынка производится отнюдь не с позиций централизованной плановой экономики. Речь идет не о стихийном столкновении индивидуальных интересов, но и не централизованном регулировании, а о сложном историческом процессе институционального оформления и встраивания экономических отношений. По мнению Поланьи, в начале XIX столетия произошли фундаментальные изменения, которые привели к усилению автономности экономических отношений. Эти изменения, подхваченные и усиленные либеральной политической экономией, произвели отстранение и отрыв экономического от социального и, более того, породили претензии со стороны экономических отношений на безусловное первенство. Общество начало представляться в виде производной от его экономики. Основным элементом подобного превращения, по мнению Поланьи, стала так называемая коммодификация (превращение в товар) объектов, которые ранее товарами не являлись, а теперь получают свою цену, начинают все более свободно продаваться и покупаться. В результате развитие рыночной экономики имеет тенденцию к формированию того, что называют рыночным обществом. В нем логика рынка распространяется на области, которые изначально к экономике непосредственного отношения не имели. И здесь Поланьи указывает на возникновение серьезного противоречия: оказывается, что рыночное общество по природе своей невозможно. И в первую очередь потому, что ключевые хозяйственные ресурсы – земля, труд и деньги – не могут превратиться в товар в полном смысле слова. Они выступают в качестве так называемых фиктивных товаров, природа которых противится превращению в товар: земля связана с природными, естественными основаниями жизни человека, труд является реализацией способностей самого человека, а деньги выступают простым посредником, средством обмена и не имеют собственной стоимости. Поланьи критикует традиционную экономическую теорию за ее попытку превращения данных фикций в реальность. Он обращает внимание на то, что сопротивление рыночной экспансии возникает не только в умах интеллектуалов, но и в ткани социальных отношений. Общество вырабатывает своего рода защитный панцирь из культурных институтов, который защищает его не только от провалов саморегулирующегося рынка, но и от чрезмерной «маркетизации». Несмотря на то, что книгу К. Поланьи отделяет от нас более чем полстолетия, она помогает нам разобраться в некоторых важных сегодняшних процессах. Возьмем пример антиглобалистского движения, которое началось с массовых выступлений в Сиэтле в 1999 и в Праге в 2000 г. С внешней точки зрения здесь многое выглядит по меньшей мере странным. Люди выходят на улицы, бьют стекла и протестуют против… деятельности МВФ. И на первый взгляд, данный протест против глобализации смотрится как театр абсурда. Однако подход Поланьи многое расставляет на свои места. На это, кстати сказать, и обращает внимание в своем предисловии Дж. Стиглиц, считающий, что Поланьи в какой-то степени удалось предсказать и содержательно объяснить эти события задолго до их свершения. В случае с антиглобалистскими течениями речь идет не просто о невменяемых маргиналах (хотя без них в таком деле, разумеется, не обходится), но о стихийном противодействии основных групп общества наступлению парадигмы саморегулирующегося рынка. Антиглобалисты выступают не против глобальных коммуникаций и всеобщей взаимозависимости. Их действия направлены против международных финансовых институтов, которые являются проводниками либеральной рыночной политики. Не случайно и «глобальные террористы» 11 сентября 2001 г. избрали в качестве основной мишени башни Всемирного Торгового центра – символ глобализующегося рынка. И это не первое историческое предупреждение. Именно в такой логике Поланьи объяснял причины возникновения и прихода к власти фашизма. Это была реакция на перекосы в формировании саморегулирующейся рыночной экономики, которая привела к своему обратному результату – схлопыванию либеральных свобод и ограничению самого рынка. Сегодня предложенная К. Поланьи логика исторических и антропологических доказательств может разделяться не всеми, его антирыночная критика может показаться чересчур резкой, но игнорировать ее уже невозможно. Примечания: 1. Поланьи К. Саморегулирующийся рынок и фиктивные товары: труд земля и деньги // THESIS. 1993. Том 1. Вып. 2. C. 10–17. См. также: Полани К. Два значения термина «экономический». О вере в экономический детерминизм / Шанин Т. (ред.). Неформальная экономика: Россия и мир. М.: Логос, 1999, C. 505-513; Поланьи К. Экономика как институционально оформленный процесс // Экономическая социология. Том 3. № 2. С. 62–73. 2. Polanyi, K. The Great Transformation. Boston: Beacon Press, 2001. 3. Hayek, F.A. The Road to Serfdom. London: Routledge, 1944. В.В. Радаев Экономическая социология, Т. 3, № 5. |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
 |
|
|
|
|
